Vaib.uz (новости Узбекистана. 4 августа). История с точечной застройкой в Ташкенте уже давно перестала быть проблемой отдельных дворов. Практически каждую неделю появляются новые конфликты, в которых жители внезапно узнают, что рядом с их домом скоро появится очередная многоэтажка, бизнес-центр или коммерческий объект. И каждый такой случай показывает одну и ту же проблему – существующая система защиты интересов жителей фактически не работает.
Как это обычно происходит? Люди спокойно живут в своем районе, пока однажды во двор не приезжает техника и рабочие не начинают устанавливать забор. Именно в этот момент большинство жителей впервые узнают, что земельный участок уже кому-то выделен и скоро здесь начнется строительство.
После этого начинается уже привычный сценарий. Жители пытаются выяснить, что именно собираются строить, на каком основании была выделена земля, проводились ли общественные обсуждения и почему никто не посчитал нужным заранее сообщить об этом людям. Следом идут коллективные обращения, жалобы, митинги, суды и бесконечная переписка с государственными органами.
И здесь возникает вполне логичный вопрос: а где все это время находятся махаллинские комитеты?
Именно они должны быть первой инстанцией, защищающей интересы жителей конкретной территории. Именно председатель махалли и вся так называемая «махаллинская семерка» лучше всех знают, какие проблемы волнуют людей, какие территории используются жителями и какие решения могут вызвать социальную напряженность.
Но на практике складывается совершенно иная картина.
Во многих историях с точечной застройкой махаллинские комитеты либо вообще никак себя не проявляют, либо появляются уже после того, как конфликт приобрел широкий общественный резонанс. В результате защищать свои дворы вынуждены сами жители – они собирают подписи, записывают видеообращения, обращаются в суды, изучают документы и пытаются добиться ответов от чиновников.
Именно поэтому сегодня все чаще звучит вопрос: зачем нужна махалля, если в самые важные моменты жители остаются один на один с застройщиками и чиновниками?
Ведь если люди узнают о строительстве только тогда, когда во двор приезжает техника, значит механизм общественного информирования фактически отсутствует. А если махаллинский комитет не может или не хочет заранее донести позицию жителей до хокимията, то возникает ощущение, что он представляет интересы кого угодно, только не тех, кто живет на этой территории.
Если система действительно хочет вернуть это доверие, то начинать нужно с простого принципа: ни один проект, затрагивающий интересы жителей, не должен становиться для них сюрпризом. А махалля должна быть не статистом, наблюдающим за установкой строительного забора, а первой, кто задаст неудобные вопросы чиновникам и застройщику еще до того, как будет принято решение.
Иначе жители и дальше будут воспринимать махаллинские комитеты не как своих защитников, а как структуру, которая вспоминает о людях только тогда, когда нужно выполнить очередное поручение сверху. Именно это сегодня и является одной из главных причин кризиса доверия к системе местного самоуправления.
