Часы за $50 тысяч и вечный вопрос «а откуда?»: как один аксессуар снова запустил старую дискуссию

Vaib.uz (новости Узбекистана. 20 апреля). Понедельник начинается бодро – с обсуждения не пробок, не тарифов и даже не погоды, а… часов. Причем не каких-нибудь, а таких, что стоят как квартира. В центре внимания оказался глава Комитета по урбанизации Шерзод Кудбиев, а точнее, его запястье.

История простая: на одном из совещаний в кадр попали часы чиновника. Пользователи соцсетей быстро провели «экспертизу» и пришли к выводу, что это может быть люксовая модель уровня Vacheron Constantin или Breguet. Ценник – примерно $50 тысяч. И вот тут началось.

В соцсетях мгновенно разгорелось обсуждение. Одни уверены: госслужащие в принципе не должны носить такие дорогие вещи, мол, не тот имидж, не та ситуация в стране.

Другие задавались более конкретным вопросом – откуда у чиновника такие часы? И тут всплыл старый как мир сюжет: в Узбекистане уже почти девять лет обсуждают введение системы декларирования доходов чиновников, но воз, как говорится, и ныне там.

При этом нашлись и те, кто призвал не драматизировать. Мол, многие чиновники приходят на госслужбу из бизнеса, а значит дорогие часы, машины и прочие атрибуты – это их «прошлая жизнь», а не обязательно текущие доходы.

Журналист Ильёс Сафаров выдвинул свою версию – часы могли достаться Кудбиеву по наследству от отца, который скончался в декабре 2024 года.

Спустя примерно неделю молчания сам Кудбиев решил расставить точки над i. Он объяснил задержку с ответом рабочей загруженностью и фактически подтвердил: да, часы – наследство. При этом чиновник подчеркнул, что госслужащий должен быть скромным и соблюдать профессиональную этику.

По его словам, вся эта история стала для него сигналом и поводом сделать выводы.

Но главный вывод в этой истории, кажется, совсем другой. Пока в стране нет прозрачной системы декларирования доходов чиновников, любые дорогие часы, машины или даже ручки будут вызывать вопросы. И чем дольше этот вопрос откладывается, тем громче будут звучать сомнения.

Потому что доверие – штука тонкая. А ломается оно, как показывает практика, гораздо быстрее, чем принимаются законы.