Ташкент надо спасать, а, значит, принимать непопулярные решения. Эксперт о повышении стоимости регистрации и перерегистрации авто

С сегодняшнего дня цена за регистрацию и перерегистрацию автомобилей с двигателем внутреннего сгорания поднялась с 3 долларов до 200 долларов, а за электромобили – до 50 долларов. Государство наконец-то решило, что мы вполне немного выросли, чтобы, купив машину за несколько тысяч долларов, пережить повышение цены за регистрацию. Мы или последовательно взрослеем, понимая, что город надо спасать, а, значит, принимать непопулярные решения, либо все вместе тонем, считает блогерша и общественная активистка Александра Иванюженко.

«Я не очень понимаю вайдодов по поводу «дорого и бесполезно!», потому что полагаю, что цена должна и будет повышаться за бензиновые двигатели, и это важное звено в общей цепи спасения экологии города. Разумеется, вся цепочка должна быть также реализована: запрет на АИ-80, государственная программа по обмену авто, запрет на мазут и передвижение грузовиков в черте города днем, разгрузка дорог при помощи стикеров, платные парковки и многое другое», – отметила она.

По ее словам, мы должны или последовательно повзрослеть, понимая, что город надо спасать, а, значит, принимать непопулярные решения, либо всем вместе утонуть.

«Поэтому вопрос к обычным людям – не пора ли начинать двигаться? Пока мы только констатировали факт, что город зимой стабильно держится в топе самых грязных городов мира. Пока мы только задыхались и не понимали, что делать, когда даже окна не спасали», – написала она.

Иванюженко добавила, что к гениям, считающим свою машину второй женой и отваливающим за красивый номер тысячи долларов, но при этом считающим цену в три доллара за регистрацию своего ведра адекватной, вопросов нет.

«Если бы ученые придумали способ извлекать энергию из понтов и жадности ташкентских автомобилистов, мы бы обогрели весь мир. Хотя извините, не только автомобилисты, конечно. Я помню, какая великая депрессия накрыла нацию, когда пакеты в супермаркетах стали платными», – заключила она.